Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 728x90px center-top
Глава III. Овцу надо прикармливать.
Глава III. Овцу надо прикармливать.
(Из книги Игоря Евсина: "Было много чудес").
— Батюшка, кажется, Господь оставил меня.
Тягостно на душе н темно…
— Да как же это оставил, если Он в соседней комнате находится?
Вскоре после рукоположения диакона Николая стали постигать искушения. И вновь в его жизни стали происходить события, связанные с блаженными простецами, которым Господь даровал прозревать помыслы людские.
В то время в Скорбященский храм часто приходил юродствующий старец Александр Белкин. Принимая на себя личину ненормального человека, он обличал людские пороки. И мог делать это гласно, прилюдно и без боязни. Какой может быть спрос с ненормального?
Несмотря на кажущуюся грубость, его обличения приводили грешников ко спасительному пути покаяния.
Блаженный Александр уберег от греха тщеславия молодого диакона Николая Македонова, которого хвалили за хорошее чтение Евангелия на литургии. Архимандрит Авель вспоминал:
— Однажды, когда я начал читать Евангелие и воцарилась в храме полная тишина, пришел ко мне помысел: «Вот как я хорошо читаю, все затихли и меня слушают». И только я так подумал, подскочил ко мне блаженный Александр и говорит:
— Вот как я хорошо читаю, вот как я хорошо читаю!
С большим смущением дочитал я Евангелие и с тех пор старался не допускать таких мыслей.
Однако, избавившись от одного искушения, отец Авель стал бороться с другим. Иногда на молитве у него появлялась немощь, вызывавшая желание уйти из храма.
— Однажды, — рассказывал архимандрит Авель, — молился я в алтаре. Но молитва не шла. Трудно было стоять, словно на мне была какая-то тяжесть. Клонило ко сну. Я подумал о том, что, может быть, мне лучше уйти. Но достоял до конца службы. А по ее окончании, у выхода из храма, ко мне вдруг кинулся блаженный Александр, плюнул и замахнулся на меня палкой, чтобы ударить. Я увернулся и сбежал со ступенек паперти. А он стал догонять.
Пришлось бежать от него дальше — вдоль по Скорбященскому кладбищу. Обернувшись, я увидел, что блаженный остановился. Его обступил народ. Люди закричали: «Что же ты, Александр Николаевич, напал на нашего отца диакона, ведь он у нас хороший…»
— Да разве я на него напал? Нс видели вы, что на нем бес сидит. Вот я беса-то и прогнал.
И действительно, тяжесть, которая одолевала меня на молитве, прошла. Осталось лишь покаянное чувство за греховный помысел.
Потом я рассказал о своей немощи во время молитвы епископу Димитрию.
— Раньше мне было приятно молиться, а сейчас молюсь холодно, шаблонно.
— Послушай, — сказал на это владыка, — ты же в деревне родился. Когда овца домой не желает идти, хозяин что делает?
— Прикармливает ее, — ответил я.
— Так и Господь тебя сперва прикормил, дал вкусить сладости духовной, а потом отнял. Ищи ее сам, трудись. Царство Божие трудом дастся. А если у тебя здесь все легко, все хорошо, то за что же Господь награду давать будет?
Будучи диаконом, Николай Македонов не переставал мечтать о монашеском постриге. И вот однажды архиепископ Димитрий поехал в Раненбург и взял его с собой. Знаменитую Раненбургскую Петропавловскую пустынь к тому времени закрыли. Но в пригородном селе Кривополянье была действующая церковь. При ней жили Дивеевские монахини, прибывшие из закрытого Серафимовского монастыря, и желавшие принять монашество женщины. Чтобы не привлекать внимания властей, епископ Димитрий решил постричь их тайно, на дому. Послал отца Николая в церковь за облачением, крестом, Евангелием и ножницами.
— Я пошел выполнять послушание, — вспоминал архимандрит Авель, — а самого обида взяла. «Вот. — думаю, — всех постригают, а меня нет».
Когда зашел в церковь, то увидел Тихвинскую икону Богородицы. И вдруг этот образ будто бы ожил. Я подошел, посмотрел и подумал, что мне почудилось.
Но, как к живой, обратился к Божией Матери:
— Пресвятая Богородица, что ж это делается? Я жду не дождусь, когда меня в монахи постригут, а здесь приехали невесть откуда женщины, и владыка их тут же постригает. А ведь и знает-то их плохо.
А потом мне вдруг стыдно стало за свой ропот, я упал перед Царицей Небесной на колени и взмолился:
— Матерь Божия, прости меня за такие слова. Я даже помыслить так не должен был. Ведь, может, нет Твоей воли, чтоб я монахом стал. И все же прошу Тебя, Матушка Богородица, хоть перед смертью, но удостой меня стать овечкой Твоего стада…
Потом взял из церкви все, что просил епископ Димитрий, пришел к нему, облачил его. А владыка сел на лавку, посадил меня рядышком и говорит:
— Ну, ангел мой, сегодня ты получишь то, чего просил.
— А что просил? — в растерянности ответил я. — У вас я ничего не просил…
— Да не у меня, а у Божией Матери в церкви сейчас просил.
И владыка рассказал, что как только я ушел в церковь, он стал молиться. Ему открылось, что сегодня необходимо совершить постриг меня в монахи.
— Сама Божия Матерь так повелела, — сказал архиепископ Димитрий.
— А как же я буду постригаться? Ведь ни рясы, ни мантии, ни клобука у меня нет!
— Придется постригать без них. Ослушаться Божию Матерь нельзя.
Постриг Николая Македонова в монашество совершился в 1945 г. по старому стилю 8 ноября, на праздник Архистратига Михаила. В монашестве ему было наречено имя Авель. Владыка Димитрий дал это имя со значением. Он говорил ему об этом значении так: «Авель значит печаль, потому что родители у тебя умерли рано, Авель — жертвенность, потому что в жертву принесена была юность, Авель — первомученик, потому что ты стал первым пострижеником в Рязанской епархии после долгих послереволюционных лет, и дай Бог тебе терпения предстоящих гонений за веру».
На следующий день после тайного пострига отец Авель пришел на службу в Скорбященский храм. А поскольку ни монашеской рясы, ни мантии у него не было, то оделся он, как обыкновенно, — в пиджак.
— Вошел я в храм, — рассказывал архимандрит Авель, — и вдруг блаженный Александр Белкин сорвался со своего места прямо в толпу и, размахивая руками, закричал: «Расступитесь, дайте дорогу».
Народ и правда освободил мне дорогу, а старец Александр, глядя на мой пиджачишко, развел руками и громко сказал: «Глядите, мантия-то, мантия-то какая…»
Вот какие прозорливые были люди!
А блаженная Анна предсказала отцу Авелю рукоположение во священники.
— Когда я стал диаконом, — вспоминал батюшка Авель, — пришел однажды в храм на службу раньше, чем обычно. Только хотел приложиться к иконе Божией Матери «Всех скорбящих Радость», вдруг подходит ко мне Нюша и говорит:
— Благослови, батюшка!
— Да я. Нюша, не священник.
А она мне снова говорит:
— Благослови!
Прошла неделя, и епископ Димитрий рукоположил меня во священники.
Это произошло 11 января по старому стилю, в память преподобного Феодосия Великого. Отец Авель по своему смирению считал себя недостойным сана священника, боялся, что по молодости и малограмотности он не сможет быть пастырем, отцом духовных чад. А владыка Димитрий сказал ему:
— Это воля Божией Матери, чтобы ты стал священником. Ты обя-зан ее выполнить.
Но отец Авель на это ответил:
— Если бы Божия Матерь повелела рукоположить, то прежде приуготовила бы меня к этому, уберегла от грехов, чтобы я не познал ничего скверного.
Улыбнулся на эти слова владыка Димитрий и говорит:
— Ты не прав, мое чадо. Ведь священник — это духовный врач. А что же это за врач, который не знает людских болезней? Придет к тебе человек с болью на душе, а ты даже не знаешь, какой дать ему совет, не знаешь, чем ему помочь. Потому Господь и попускает тебе познать грехи людские, чтобы ты смог определять причины духовных болезней.
— Но ведь я по своей малообразованности даже и проповедовать-то не смогу.
— А тебе и не надо проповедовать. Нужно просто жить по-Божьему, исполнять законы Его, и тогда сама твоя жизнь станет проповедью.
Рукоположение диакона Авеля во священники свершилось неожиданно.
— После службы, — рассказывал архимандрит Авель, — я подавал крест для целования. Подошли две женщины и говорят:
— Скажите, батюшка, кто-нибудь знал, что вас сегодня будут рукополагать во священники?
— Нет, даже мне ничего не сказали, и я нс знал, что меня будут рукополагать.
— Странно. Мы приехали из Захарова. Хотели поговорить с Полюшкой, а она сказала, чтобы мы сначала сходили в храм, помолились и благословились у отца Авеля. Мы ей говорим, что там нет такого священника. Но она настояла, чтобы мы пришли сегодня в Скорбященский храм. Выходит, Полюшка знала, что вас будут рукополагать.
Вскоре произошел с отцом Авелем и другой знаменательный случай, о котором он впоследствии вспоминал:
— Однажды подходит блаженная Нюша, предсказавшая мое рукоположение во священники, и говорит:
— Мой приятный, я скоро умру, ты будешь обо мне причитать?
Но я не принял ее слова всерьез и пошутил:
— Конечно, буду. Прокричу — как я рад, что Нюша померла.
— Кто же так причитает? Ты причитай: «Как мне Нюшу жалко, как мне Нюшу жалко».
Указывая на небо, она загадочно улыбнулась и сказала:
-До свидания. Там увидимся.
Через неделю блаженная неожиданно умерла. Пришла после службы домой. Легла на кровать, положила на грудь иконки. Позвала маму, прошептала:
— Я умираю.
И умерла.
Все чудесные случаи, происходившие в молодости с отцом Авелем, говорят об особом Божием Промысле над ним. Богородица, являвшаяся ему в детстве, блаженные и юродивые, оберегавшие от греховных искушений, прозорливость духовного наставника и других старцев — все это утверждало в отце Авеле глубокую веру , что все происходящее с ним совершается по воле Божией.
И когда уходили из этой жизни окружавшие его праведники, он не скорбел. Как уже отмечалось, для него не было умерших праведников, ушедших в недосягаемые высоты. Они оставались для него близкими, живыми. Отец Авель разговаривал с ними, испрашивал совета, просил помощи в тяжелых обстоятельствах. И по вере всегда получал просимое.
Живую веру, обретенную с детства, отец Авель впоследствии передавал сотням и сотням людей.
Однажды один из духовных чад архимандрита Авеля, впав в грех маловерия, признался:
Батюшка, кажется, Господь оставил меня. Тягостно на душе и темно. Так темно, так темно…
— Да как же это оставил, если Он в соседней комнате находится? удивился отец Авель.
— Как в соседней комнате?!
— Да так. Поводил Он тебя, несмышленыша, за ручку, показал свет, а ты, подрастая, баловаться начал. Вот Он тебя в наказание и оставил одного в темной комнате. А Сам, как любящий Отец, в соседней комнате ждет, когда ты придешь к Нему, прощения попросишь.
Ну как после такого разговора не утешиться, не воспрянуть духом?
— Путь к Отцу Небесному нелегкий, — говорил батюшка Авель. — Сначала Он нас, как малых детей, за ручку водит, а потом одних оставляет, чтобы мы сами к Нему шли. В такие минуты может появиться у человека скорбь и теснота на душе. Но эти минуты являются для него испытанием, которое он должен пройти, преодолевая малодушие и маловерие.
А в особо тяжелых ситуациях, когда архимандрит Авель не знал, что посоветовать своему духовному чаду, он говорил:
— Подожди, я помолюсь, попрошу Пресвятую Богородицу, может, Она мне подскажет, что надо делать.
(Из книги Игоря Евсина: "Было много чудес").
— Батюшка, кажется, Господь оставил меня.
Тягостно на душе н темно…
— Да как же это оставил, если Он в соседней комнате находится?
Вскоре после рукоположения диакона Николая стали постигать искушения. И вновь в его жизни стали происходить события, связанные с блаженными простецами, которым Господь даровал прозревать помыслы людские.
В то время в Скорбященский храм часто приходил юродствующий старец Александр Белкин. Принимая на себя личину ненормального человека, он обличал людские пороки. И мог делать это гласно, прилюдно и без боязни. Какой может быть спрос с ненормального?
Несмотря на кажущуюся грубость, его обличения приводили грешников ко спасительному пути покаяния.
Блаженный Александр уберег от греха тщеславия молодого диакона Николая Македонова, которого хвалили за хорошее чтение Евангелия на литургии. Архимандрит Авель вспоминал:
— Однажды, когда я начал читать Евангелие и воцарилась в храме полная тишина, пришел ко мне помысел: «Вот как я хорошо читаю, все затихли и меня слушают». И только я так подумал, подскочил ко мне блаженный Александр и говорит:
— Вот как я хорошо читаю, вот как я хорошо читаю!
С большим смущением дочитал я Евангелие и с тех пор старался не допускать таких мыслей.
Однако, избавившись от одного искушения, отец Авель стал бороться с другим. Иногда на молитве у него появлялась немощь, вызывавшая желание уйти из храма.
— Однажды, — рассказывал архимандрит Авель, — молился я в алтаре. Но молитва не шла. Трудно было стоять, словно на мне была какая-то тяжесть. Клонило ко сну. Я подумал о том, что, может быть, мне лучше уйти. Но достоял до конца службы. А по ее окончании, у выхода из храма, ко мне вдруг кинулся блаженный Александр, плюнул и замахнулся на меня палкой, чтобы ударить. Я увернулся и сбежал со ступенек паперти. А он стал догонять.
Пришлось бежать от него дальше — вдоль по Скорбященскому кладбищу. Обернувшись, я увидел, что блаженный остановился. Его обступил народ. Люди закричали: «Что же ты, Александр Николаевич, напал на нашего отца диакона, ведь он у нас хороший…»
— Да разве я на него напал? Нс видели вы, что на нем бес сидит. Вот я беса-то и прогнал.
И действительно, тяжесть, которая одолевала меня на молитве, прошла. Осталось лишь покаянное чувство за греховный помысел.
Потом я рассказал о своей немощи во время молитвы епископу Димитрию.
— Раньше мне было приятно молиться, а сейчас молюсь холодно, шаблонно.
— Послушай, — сказал на это владыка, — ты же в деревне родился. Когда овца домой не желает идти, хозяин что делает?
— Прикармливает ее, — ответил я.
— Так и Господь тебя сперва прикормил, дал вкусить сладости духовной, а потом отнял. Ищи ее сам, трудись. Царство Божие трудом дастся. А если у тебя здесь все легко, все хорошо, то за что же Господь награду давать будет?
Будучи диаконом, Николай Македонов не переставал мечтать о монашеском постриге. И вот однажды архиепископ Димитрий поехал в Раненбург и взял его с собой. Знаменитую Раненбургскую Петропавловскую пустынь к тому времени закрыли. Но в пригородном селе Кривополянье была действующая церковь. При ней жили Дивеевские монахини, прибывшие из закрытого Серафимовского монастыря, и желавшие принять монашество женщины. Чтобы не привлекать внимания властей, епископ Димитрий решил постричь их тайно, на дому. Послал отца Николая в церковь за облачением, крестом, Евангелием и ножницами.
— Я пошел выполнять послушание, — вспоминал архимандрит Авель, — а самого обида взяла. «Вот. — думаю, — всех постригают, а меня нет».
Когда зашел в церковь, то увидел Тихвинскую икону Богородицы. И вдруг этот образ будто бы ожил. Я подошел, посмотрел и подумал, что мне почудилось.
Но, как к живой, обратился к Божией Матери:
— Пресвятая Богородица, что ж это делается? Я жду не дождусь, когда меня в монахи постригут, а здесь приехали невесть откуда женщины, и владыка их тут же постригает. А ведь и знает-то их плохо.
А потом мне вдруг стыдно стало за свой ропот, я упал перед Царицей Небесной на колени и взмолился:
— Матерь Божия, прости меня за такие слова. Я даже помыслить так не должен был. Ведь, может, нет Твоей воли, чтоб я монахом стал. И все же прошу Тебя, Матушка Богородица, хоть перед смертью, но удостой меня стать овечкой Твоего стада…
Потом взял из церкви все, что просил епископ Димитрий, пришел к нему, облачил его. А владыка сел на лавку, посадил меня рядышком и говорит:
— Ну, ангел мой, сегодня ты получишь то, чего просил.
— А что просил? — в растерянности ответил я. — У вас я ничего не просил…
— Да не у меня, а у Божией Матери в церкви сейчас просил.
И владыка рассказал, что как только я ушел в церковь, он стал молиться. Ему открылось, что сегодня необходимо совершить постриг меня в монахи.
— Сама Божия Матерь так повелела, — сказал архиепископ Димитрий.
— А как же я буду постригаться? Ведь ни рясы, ни мантии, ни клобука у меня нет!
— Придется постригать без них. Ослушаться Божию Матерь нельзя.
Постриг Николая Македонова в монашество совершился в 1945 г. по старому стилю 8 ноября, на праздник Архистратига Михаила. В монашестве ему было наречено имя Авель. Владыка Димитрий дал это имя со значением. Он говорил ему об этом значении так: «Авель значит печаль, потому что родители у тебя умерли рано, Авель — жертвенность, потому что в жертву принесена была юность, Авель — первомученик, потому что ты стал первым пострижеником в Рязанской епархии после долгих послереволюционных лет, и дай Бог тебе терпения предстоящих гонений за веру».
На следующий день после тайного пострига отец Авель пришел на службу в Скорбященский храм. А поскольку ни монашеской рясы, ни мантии у него не было, то оделся он, как обыкновенно, — в пиджак.
— Вошел я в храм, — рассказывал архимандрит Авель, — и вдруг блаженный Александр Белкин сорвался со своего места прямо в толпу и, размахивая руками, закричал: «Расступитесь, дайте дорогу».
Народ и правда освободил мне дорогу, а старец Александр, глядя на мой пиджачишко, развел руками и громко сказал: «Глядите, мантия-то, мантия-то какая…»
Вот какие прозорливые были люди!
А блаженная Анна предсказала отцу Авелю рукоположение во священники.
— Когда я стал диаконом, — вспоминал батюшка Авель, — пришел однажды в храм на службу раньше, чем обычно. Только хотел приложиться к иконе Божией Матери «Всех скорбящих Радость», вдруг подходит ко мне Нюша и говорит:
— Благослови, батюшка!
— Да я. Нюша, не священник.
А она мне снова говорит:
— Благослови!
Прошла неделя, и епископ Димитрий рукоположил меня во священники.
Это произошло 11 января по старому стилю, в память преподобного Феодосия Великого. Отец Авель по своему смирению считал себя недостойным сана священника, боялся, что по молодости и малограмотности он не сможет быть пастырем, отцом духовных чад. А владыка Димитрий сказал ему:
— Это воля Божией Матери, чтобы ты стал священником. Ты обя-зан ее выполнить.
Но отец Авель на это ответил:
— Если бы Божия Матерь повелела рукоположить, то прежде приуготовила бы меня к этому, уберегла от грехов, чтобы я не познал ничего скверного.
Улыбнулся на эти слова владыка Димитрий и говорит:
— Ты не прав, мое чадо. Ведь священник — это духовный врач. А что же это за врач, который не знает людских болезней? Придет к тебе человек с болью на душе, а ты даже не знаешь, какой дать ему совет, не знаешь, чем ему помочь. Потому Господь и попускает тебе познать грехи людские, чтобы ты смог определять причины духовных болезней.
— Но ведь я по своей малообразованности даже и проповедовать-то не смогу.
— А тебе и не надо проповедовать. Нужно просто жить по-Божьему, исполнять законы Его, и тогда сама твоя жизнь станет проповедью.
Рукоположение диакона Авеля во священники свершилось неожиданно.
— После службы, — рассказывал архимандрит Авель, — я подавал крест для целования. Подошли две женщины и говорят:
— Скажите, батюшка, кто-нибудь знал, что вас сегодня будут рукополагать во священники?
— Нет, даже мне ничего не сказали, и я нс знал, что меня будут рукополагать.
— Странно. Мы приехали из Захарова. Хотели поговорить с Полюшкой, а она сказала, чтобы мы сначала сходили в храм, помолились и благословились у отца Авеля. Мы ей говорим, что там нет такого священника. Но она настояла, чтобы мы пришли сегодня в Скорбященский храм. Выходит, Полюшка знала, что вас будут рукополагать.
Вскоре произошел с отцом Авелем и другой знаменательный случай, о котором он впоследствии вспоминал:
— Однажды подходит блаженная Нюша, предсказавшая мое рукоположение во священники, и говорит:
— Мой приятный, я скоро умру, ты будешь обо мне причитать?
Но я не принял ее слова всерьез и пошутил:
— Конечно, буду. Прокричу — как я рад, что Нюша померла.
— Кто же так причитает? Ты причитай: «Как мне Нюшу жалко, как мне Нюшу жалко».
Указывая на небо, она загадочно улыбнулась и сказала:
-До свидания. Там увидимся.
Через неделю блаженная неожиданно умерла. Пришла после службы домой. Легла на кровать, положила на грудь иконки. Позвала маму, прошептала:
— Я умираю.
И умерла.
Все чудесные случаи, происходившие в молодости с отцом Авелем, говорят об особом Божием Промысле над ним. Богородица, являвшаяся ему в детстве, блаженные и юродивые, оберегавшие от греховных искушений, прозорливость духовного наставника и других старцев — все это утверждало в отце Авеле глубокую веру , что все происходящее с ним совершается по воле Божией.
И когда уходили из этой жизни окружавшие его праведники, он не скорбел. Как уже отмечалось, для него не было умерших праведников, ушедших в недосягаемые высоты. Они оставались для него близкими, живыми. Отец Авель разговаривал с ними, испрашивал совета, просил помощи в тяжелых обстоятельствах. И по вере всегда получал просимое.
Живую веру, обретенную с детства, отец Авель впоследствии передавал сотням и сотням людей.
Однажды один из духовных чад архимандрита Авеля, впав в грех маловерия, признался:
Батюшка, кажется, Господь оставил меня. Тягостно на душе и темно. Так темно, так темно…
— Да как же это оставил, если Он в соседней комнате находится? удивился отец Авель.
— Как в соседней комнате?!
— Да так. Поводил Он тебя, несмышленыша, за ручку, показал свет, а ты, подрастая, баловаться начал. Вот Он тебя в наказание и оставил одного в темной комнате. А Сам, как любящий Отец, в соседней комнате ждет, когда ты придешь к Нему, прощения попросишь.
Ну как после такого разговора не утешиться, не воспрянуть духом?
— Путь к Отцу Небесному нелегкий, — говорил батюшка Авель. — Сначала Он нас, как малых детей, за ручку водит, а потом одних оставляет, чтобы мы сами к Нему шли. В такие минуты может появиться у человека скорбь и теснота на душе. Но эти минуты являются для него испытанием, которое он должен пройти, преодолевая малодушие и маловерие.
А в особо тяжелых ситуациях, когда архимандрит Авель не знал, что посоветовать своему духовному чаду, он говорил:
— Подожди, я помолюсь, попрошу Пресвятую Богородицу, может, Она мне подскажет, что надо делать.
22
Рекламный баннер 728x90px center-bottom
Поделитесь новостями с жителями города
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
Рекламный баннер 200x200px sidebar-right
Полезные ресурсы
Разработка -
